РязаньСр, 19 января 2022
Ваш город...
Россия
Центральный федеральный округ
Белгород
Брянск
Владимир
Воронеж
Иваново
Калуга
Кострома
Курск
Липецк
Москва
Московская область
Орел
Рязань
Смоленск
Тамбов
Тверь
Тула
Ярославль
Северо-Западный федеральный округ
Архангельск
Великий Новгород
Вологда
Калининград
Ленинградская область
Мурманск
Петрозаводск
Псков
Санкт-Петербург
Сыктывкар
Южный федеральный округ
Астрахань
Волгоград
Краснодар
Крым/Севастополь
Майкоп
Ростов-на-Дону
Элиста
Северо-Кавказский федеральный округ
Владикавказ
Грозный
Дагестан
Магас
Нальчик
Ставрополь
Черкесск
Приволжский федеральный округ
Ижевск
Йошкар-Ола
Казань
Киров
Нижний Новгород
Оренбург
Пенза
Пермь
Самара
Саранск
Саратов
Ульяновск
Уфа
Чебоксары
Уральский федеральный округ
Екатеринбург
Курган
Тюмень
Челябинск
Югра
ЯНАО
Сибирский федеральный округ
Абакан
Горно-Алтайск
Иркутск
Кемерово
Красноярск
Кызыл
Новосибирск
Омск
Томск
Дальневосточный федеральный округ
Анадырь
Благовещенск
Владивосток
Магадан
Петропавловск-Камчатский
Улан-Удэ
Хабаровск
Чита
Южно-Сахалинск
Якутск


#Военный Читать 3 мин.

Михайлов, 1941 год: за освобождением последовал суд над пособниками

Михайлов, 1941 год: за освобождением последовал суд над пособниками Показать полностью фото »
#Военный

Фото: архивные материалы.

За сотрудничество с гитлеровцами было осуждено 23 человека, остальные работавшие на них рязанцы не совершали преступлений

Во время Великой Отечественной войны рязанский районный центр Михайлов был оккупирован гитлеровцами с 24 ноября и до утра 7 декабря 1941 года. Как пережили местные жители эти две недели? Что делали, о чем думали?

Черный громкоговоритель-воронка на столбе больше не передавал сводки Совинформбюро. Правда, из них и раньше трудно было понять положение на фронтах. Вот как выглядели, например, новости за 23 ноября, в последний день перед вторжением немецких мотоциклистов: «Наши войска вели бои с противником на всех фронтах. Особенно ожесточенные бои происходили на Клинском, Волоколамском, Тульском и Ростовском участках фронта». О взятии врагом Орла советские люди узнали по радио только 5 дней спустя, о взятии Брянска и Вязьмы – через 6 дней.

При немцах же, как подтверждают в своих воспоминаниях пережившие оккупацию, о положении дел на фронте люди совсем ничего не знали. Они-то никаких радиопередач не вели, да и какую-нибудь пропагандистскую газету издать не успели. Наверняка кто-то мог предположить, что «новый порядок» пришел навсегда. За две недели захватчики просто обязаны были начать поиск помощников из местного населения.

И действительно, они успели организовать в Михайлове подчиненную им гражданскую власть – городскую управу. Газета «Колхозная постройка» в номере за 24 декабря, то есть уже через две с лишним недели после освобождения, упоминала несколько местных жителей, пошедших на сотрудничество с немцами. Это возглавивший управу «пьяница и разложившийся человек» Ежокин, «бывший офицер» Савельев и «заведующий транспортом горсовета» Прошин. Военный корреспондент С. Бровкин, подписавший заметку в «Колхозной постройке», завершает абзац о коллаборационистах словами «Население изловило этих мерзавцев и предало их военным властям».

Как раз за 4 дня до выхода заметки, 20 декабря, органы НКВД арестовали Петра Ежокина, жителя Михайлова, рожденного в деревне Локня Михайловского уезда в 1890 году. Уголовное дело было возбуждено по статье 58-1а УК РСФСР («Измена Родине»). Все сходится!

Михайлов, 1941 год: за освобождением последовал суд над пособниками

Как становятся предателями

Уголовное дело, возбужденное в декабре 1941 года против михайловских коллаборантов, занимает три тома. Каждая папка имеет толщину не меньше 15 сантиметров. Анкеты, описания обысков, протоколы допросов, записи об очных ставках…

Можно поверить, что люди, жившие в оккупации, не знали о положении на фронте. Но ведь то, что творится в городе, они видели!

14 декабря 1941 года, уже после прихода освободителей, из Рязанской области в Москву ушла такая телеграмма:

«25 ноября при временной оккупации Михайлова группа детей в возрасте 14-15-16 лет из любопытства подошли рассматривать немецкую зенитку. Фашистские бандиты без предупреждения открыли из автоматов стрельбу по детям и расстреляли Моторьева Михаила Васильевича в возрасте 16 лет. Моторьев – сын чернорабочего…»

Итак, стрельба по мирным жителям, в том числе по подросткам, началась уже на второй день. Но этому «новому порядку», как ни странно, нашлись желающие послужить.

«Стал предателем по трусости и малодушию», – скажет потом один на допросе.

«Основной причиной явилось мое неверие в победу Советского Союза, и я решил пристроиться к новой власти», – сформулирует свои устремления более откровенно другой.

«Как встал на путь предательства, не отдаю себе отчета… Мною руководило еще и то сознание, что фашисты победят», – поддакивает третий.

Михайлов, 1941 год: за освобождением последовал суд над пособниками

А оказавшись в оккупационных органах власти, пришлось сдавать гитлеровцам скот, отбирать у населения для немецких солдат теплые вещи, составлять списки коммунистов, помогать угону земляков в рабство.

По городу были расклеены объявления, что все работоспособные жители города от 18 до 60 лет должны явиться к комендатуре. Около 100 человек, повиновавшихся распоряжению, сначала держали в пожарном сарае, а потом отправили в немецкий тыл, в город Орел, на какие-то работы. Только под тульским городом Епифань 12 декабря этих михайловцев освободила советская кавалерия.

Материалы уголовного дела часто поправляют газетные статьи. Например, «бывший офицер Савельев» оказался крестьянином с 3 классами образования, заведующим базой потребсоюза. Его назначили начальником гражданской жандармерии, то есть командиром набранных полицаев, хотя называл он себя потом горделиво «комендантом города» (вот узнал бы настоящий немецкий комендант!).

Но позвольте, на каком языке общались все эти люди с оккупантами? Выяснилось, что две жительницы города, по национальности немки, Адель Энгельс и Линда Дьяконова, были привлечены оккупантами в качестве переводчиц: одна в управу, вторая в жандармерию.

Михайлов, 1941 год: за освобождением последовал суд над пособниками

Третья судимость, а не первая

Очные ставки из уголовного дела показывают: многие горожане, оказавшиеся на службе у немцев, приглашались на работу уже завербованными служащими Михайловской городской управы. Но про Петра Ежокина можно с уверенностью сказать, что он получил «карьерное предложение» непосредственно от немцев.

Что же такое о нем знал абвер, чего не знали советские органы?

Бывший городской голова, отвечая на вопросы про свою жизнь, настаивал на отсутствии судимостей. Говорил, что до ноября 1941 года работал только учителем. Но в его анкете имеются данные об учебе в Московском институте народного хозяйства. Как так?

Сегодня не 1941 год, многие данные оцифрованы, и судьбу Петра Ежокина мы можем проследить по другим документам.

Семью годами ранее он уже имел дело с НКВД. В 1933 году Петр Ефимович был не учителем, а налоговым инспектором райфинотдела. Однако арестован он был 27 апреля 1934 года не за какие-нибудь финансовые нарушения, а по статье 58-10 УК РСФСР («Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти»). Именно за это 44-летнего служащего особое совещание НКВД и приговорило к 3 годам лишения свободы.

А немецким комендатурам было предписано привлекать к сотрудничеству русских, «враждебно относящихся к большевизму». Бывший репрессированный под это определение подходил.

Можно заглянуть в историю еще раньше – в 1919 год. Тогда 24 февраля Петра Ежокина, крестьянина деревни Локня, привезли из Михайловского ЧК в рязанскую тюрьму (нынешний СИЗО на улицу Типанова), чтобы судить за «участие в кулацком выступлении». И осудили… всего лишь на 1 месяц лишения свободы. Видимо, выступление было малозначительным.

Михайлов, 1941 год: за освобождением последовал суд над пособниками

Проверили более 100, осудили 23 человека

Схваченный в Козловской слободе (при обыске у него дома изъяли 16 предметов одежды и 8 столовых приборов), Петр Ежокин девять месяцев провел в тюрьме. Однако суд над ним так и не состоялся. 8 мая 1942 года 52-летний подследственный скончался, а 25 августа управление НКВД по Рязанской области закрыло в отношении него дело.

До суда не дожил и еще один фигурант дела – начальник сельскохозяйственного отдела городской управы.

Но остальных никто не «пустил в расход» сразу же после признательных показаний. Их судили в сентябре 1942 года. Это было трудное время для всей страны: вермахт подошел к Волге, гремела Сталинградская битва. В приговоре оказалось упомянуто 23 человека. Но всего проверили виновность более 100 человек. Например, на одну из жительниц Михайлова немецкие пособники в своих показаниях наговорили, будто она «тоже была антисоветски настроена», а в качестве доказательства приводили тот факт, что она была дочерью священника. Однако к ней претензий не выдвинули.

17 осужденных приговорили к высшей мере наказания, троих – к десяти годам заключения и исправительно-трудовых лагерях, одного – к 8 годам, и двоих – к 5 годам.

А фронт двигался дальше на запад.

«Мнение автора может не совпадать с мнением редакции». Особенно если это кликбейт. Вы можете написать жалобу.
Новости в России и мире - Информационный портал Sm.News